ВЕЧНЫЙ СВЕТ
Летти Коттин Погребин

Однажды в Нью-Йорке, в районе населённом ортодоксальными евреями я увидела следующее объявление на стене синагоги: «ТАЛМУД ДЛЯ ВСЕХ – ТОЛЬКО МУЖЧИНЫ». Это заявление вызвало у меня пусть горькую, но улыбку. Оно понравилоась мне своей честностью. Никто не пытался уговорить меня, что место на задворках так же почётно как место во главе общины в надежде что глупая женщина проглотит этот бред. Этим объявлением администрация синагоги чётко высказала своё мнение. «Все» -- это мужчины.  А женщины?

Под словом «еврей» подразумевается мужчина потому что только мужчины считаются – в буквальном смысле. Я поняла это когда я была наиболее уязвима, раздавлена горем, когда я ничего так не хотела как считаться еврейкой. Но никого не интересовало, что я Бат Мицва, что я соблюдаю заповеди, что отец учил меня Торе и что умерла именно моя мать, а не чья-нибудь ещё. Это всё было неактуально. С таким же успехом я могла бы быть христианкой, мусульманкой или индуисткой. Незнакомый человек читал «Кадиш» по моей матери потому что, оказывается, он в большей степени еврей чем я.

В недели, последовавшие за маминой смертью, я хотела опереться на свою религию, найти поддержку и утешение в звуках святого языка. Но как я могла отдать последний долг своей матери если я не могла читать по ней «Кадиш»? Я поняла, что являюсь падчерицей, а не дочерью собственной религии. Моя община предала меня и я не пожелала в ней оставаться. Я оплакала свою мать и ушла не оглядываясь назад.

Полгода спустя в качестве задания по английскому я написала рассказ, в который вложила всю свою жалость к самой себе (кстати, я не вижу в этом ничего позорного; в синагоге меня, шестнадцатилетнюю девочку потерявшую мать, не пожалел никто, даже отец). Это был рассказ о доброй, верующей, благочестивой девочке, которую шпыняют учителя, над которой смеются мальчики и которую предают более красивые и разбитные подружки. Но несмотря на всё это она сохраняла чистую, искреннюю веру – пока не умерла её мать и ей не было отказано в праве произносить «Кадиш». Тогда она вбежала в пустую синагогу, нащупала в кармане теннисный мяч и что есть сил запустила его в лампаду, всегда горящую над ковчегом хранящим Тору. Лампада разлетелась на куски, моя героиня подняла с пола мяч и навсегда ушла из синагоги.  Тридцать лет спустя я всё ещё пытаюсь склеить эту лампаду, символ моих разбитых надежд на то, что моя община меня не предаст.

Исключение женщин из общественных траурных ритуалов противоречит духу иудаизма. Согласно галахе, дети обязаны читать «Кадиш» по умершим родителям в течении 11-месяцев три раза в день в молитвенном кворуме. «Сыновья обязаны» не означает «дочерям запрещено».

Тем не менее, факты таковы, что дочерям запрещено. Скольким горюющим женщинам было велено замолчать, сколько женщин оплакивающих своих близких было изгнано из миньяна в коридор или за мехицу. Сколько лет нам затыкали рты не законом, а обычаем. Оказывается, потребность женщин отдавать последний долг своим близким, не так важна как потребность мужчин указать нам где наше место (на кухне, в детской, за перегородкой, на балконе, нужное подчеркнуть).

Для многих евреек зарождение феминизма началось именно с таких вот эпизодов. Бывший делегат Конгресса США Бэла Абзуг вспоминает:

Когда мне было тринадцать, мой отец умер, не оставив ни сыновей, ни братьев. Тогда я взяла на себя исполнение этой заповеди. Тогда я поняла, что никогда никому не дам заткнуть себе рот.

Когда Эстер Бронер потеряла отца, она произносила по нему «Кадиш» в течении одинадцати месяцев. Реформистская синагога была готова засчитать её в миньяне, но у них не было ежедневной службы. В ортодоксальной синагоге была ежедневная служба, но там её посадили за мехицу и велели молиться шепотом. Так что чтобы отдать последний долг отцу по законам Торы, Эстер должна была сидеть как зверь в клетке. У этой истории счастливый конец, насколько это понятие вообще применимо к траурному ритуалу. Ортодоксальные старики постепенно зауважали Эстер и убрали перегородку.

Большинство женщин проигрывают этот поединок. После смерти известного богослова и учёного Авраама Иегошуа Гершеля , его дочь Сюзанна регулярно читала по нему «Кадиш».  Однажды на пути из Бостона в Нью-Йорк она остановилась в Нью-Хэвене и нашла маленькую синагогу. Но ей отказали в возможности произнести «Кадиш» потому что там не было перегородки. Сюзанна вспоминает:

Один из прихожан сказал мне: «Мы не можем молиться пока ты находишься в комнате». Я сказала им, что мне нужно читать «Кадиш» и что я готова стоять позади или в коридоре. Но они всё равно велели мне уйти. И я ушла в слезах. 

В своей работе «Кадиш из-за перегородки» профессор иудаики в университете Сара Регуэр вспоминает с какими униженнями ей пришлось сталкиваться на похоронах матери. Она присоединилась к отцу и брату в чтении «Кадиша». Глава ортодоксального похоронного общества велел ей замолчать. «Я посмотрела ему в глаза – пишет Сара – и продолжала читать «Кадиш» чуточку громче чем это было необходимо».

На похоронах члены семьи отдают долг умершему, бросая на гроб горсть земли. Хранитель мужских привилегий протянул лопату отцу, брату и кузену Сары Регуэр, но не ей. Сара наклонилась, взяла землю руками и положила на гроб матери.

Но Сара так не смогла полноправно участвовать в похоронах. Ей было отказано в возможности пройти между двумя рядами скорбящих и слышать их утешения. Ей было сказано, что «скромная женщина не выставляет себя напоказ». Так одной фразой, скорбящая дочь превратилась в обольстительницу, порнографическую картинку, чьей единственной целью является соблазнение праведников и благочестивцев. Непонятно только куда девается их благочестие когда надо проявить немного милосердия к человеку, только что похоронившему  мать.

Ограждение мужчин от тлетворного влияния женского голоса коренится не в законе, а в обычае. Чтобы защитить мужчин от их низменных инстинктов женщинам отказывается в удоволетворении их высочайших духовных запросов. Напрашивается вопрос: если мужчины так превосходят женщин в духовности, что на них возложено исполнение 613-ти заповедей, то почему бы не мужчинам не перестать сваливать на других своё неумение или нежелание сосредоточиться на молитве?

Одна из первых феминисток среди ортодоксальных женщин Блу Гринберг вспоминает о похоронах своего дяди:

Он очень любил своих шестерых внуков, особенно двух девочек, которые выросли в его доме. Раввин не раз возвращался к этой теме, описывая добродетели усопшего. В конце богослужения он попросил внуков проводить гроб из синагоги. Внуки – три мальчика и три девочки – одновременно встали. Однако габбай велел девочкам сесть и разъяснил, что раввин имел в виду только мальчиков.

«Талмуд для всех» означает «Талмуд для мужчин». «Внуки, проводите дедушку в последний путь» значит «только мальчики». «Дети обязаны читать Кадиш по умершим родителям» значит «только сыновья». Так и живём.

Обычаи и патриархальные правила противоречат куда более фундаментальным заповедям – стремиться к справедливости, проявлять милосердие, заботиться о слабых, проявлять сострадание к пришельцу. Высоконравственная система, один из основных уроков Исхода, этический код, который делает евреев по-настоящему избранным народом нарушается и нарушается во имя чего? Во имя обычая изобретённого людьми, чтобы придать респектабельный вид собственной жажде власти и показному благочестию.

У меня есть много не самых приятных вопросов к этим, с позволения сказать, праведникам. Это что, был акт галахического благочестия травить Эстер Бронер или не допустить трёх девочек к гробу их деда? А те, кто захлопнули дверь перед заплаканным лицом Сюзанны Гершель, они что, таким образом проявляли божествнное милосердие? А тот, кто пытался заставить замолчать Сару Регуэр, это он так стремился к справедливости? И по каким таким высшим соображениям мой отец запретил мне читать «Кадиш» когда умерла моя мама? 

Как может благочестивый еврей так относится к горюющим женщинам? Как жестокость может быть проявлением святости?

Если вся суть иудаизма заключена во фразе рабби Гиллеля «Не делай другим того, чего не желаешь себе», то такое отношение к женщинам является профанацией иудаизма.

* * *

Еврейский закон отдаёт мужчинам почётные обязанности молитвы, изучения закона и руководящей роли в общине. Женщинам же достаются не менее почётные обязанности строительства еврейского дома и воспитания еврейских детей. На первый взгляд такое разделение кажется разумным и обе функции равными и взаимно дополняющими. Однако что получается на деле? Разве женщины-вдовы, разведённые, незамужние или с уже выросшими детьми, то есть свободные от обязанностей жены и матери, принимаются в синагоге с распростёртыми объятиями, когда заявляют о своих одинаковых с мужчинами правах и духовных запросах? Нет конечно! Напрашивается следующий вопрос: почему? Ответ элементарен: в истории человечества очень мало примеров чтобы кто-нибудь добровольно делился влиянием и властью. Какие только аргументы не приводятся в защиту элементарной боязни потерять власть: обычаи, традиции, порядок вещей, божья воля. Что угодно, только не настоящая причина.

В традиционном иудаизме женщина посмевшая задать вопрос «а кому собственно выгодна данная традиция?» обычно порицается и осуждается. Рабби Эмануэль Шохет не нашёл ничего лучшего как назвать упомянутую раньше Блу Гринберг и профессора иудаики из Канады Норму Джозеф Баумель кличкой «иезавель» в честь злой и коварной библейской царицы. Блу и Норма заработали это прозвище тем что призвали женщин (о ужас!) самостоятельно изучать Тору и молиться группами по образцу мужского миньяна. Тут уж, как говориться, не убавить не прибавить.

Не менее важным является право на алию. Когда мы с мужем путешествуем и заходим в какую-нибудь синагогу, ему обычно предлагают взойти на биму и прочесть отрывок из Торы, в то время как мне полагается сидеть за занавеской. Беда только в том, что в отличие от меня от двух слов не может связать на иврите. Алис Шалви, основательница израильской феминистской организации и директор йешивы для девочек в Иерусалиме разрыдалась когда впервые увидела внутреннюю сторону свитка Торы. В этот день её исполнилось 53 года. Более полувека заняло у Алис то, что каждый еврейский мужчина может пережить каждый Шабат с тех пор как ему исполнится 13. Каждый раз когда я стою около свитка Торы, меня охватывает ощущение чуда и мне по-человечески понятно почему мужчины не хотят делиться этой драгоценностью.

Но несмотря на это, мы должны требовать и настаивать и если нам отказывают, мы должны вести себя как отказники советских времён – не молчать, искать влиятельных союзников, быть готовыми к жертвам, сражаться за нашу свободу вероисповедания. Какая горькая ирония в том, что после стольких лет борьбы половина бывших советских евреев (бывшие советские еврейки) всё ещё не может полноценно исповедовать свою веру. Известный израильский талмудист рабби Адин Штейнзальц открыл в конце 1980-ых в Москве йешиву – первую за 50 лет. Но эта йешива принимала только мужчин. А женщины как были без еврейского образования при советской власти, так и остались .   

* * *

Впервые коллективная женская молитва у Стены Плача состоялась 1 декабря 1988-ого года. Около 60 женщин приехавших в Израиль из разных стран на международную конференцию еврейских феминисток объединились и провели богослужение у Стены. Они представляли разные направления в иудаизме – ортодоскальное, консервативное, реформистское и реконструкционистское. Впервые кто-то читал Тору вслух на женской половине стены и впервые представители основных четырёх направлений молились вместе. Одна из участниц вспоминает: «каждая из молившихся поступилась каким-нибудь важным принципом; те, кто поклялся никогда в жизни не молиться за перегородкой, молились за перегородкой и те, кто не признаёт женщин-раввинов, приняли участие в богослужении руководимым таким раввином. Но Тора нас объединила».

Однако потому что женщинам, оказывается, нельзя держать свиток Торы и вслух его читать, а именно так они и поступали в то памятное декабрьское утро, ультраортодоксальные мужчины (харедим) восприняли это как провокацию. Казалось бы, какое зрелище может быть более мирным и безобидным чем группа молящихся женщин, но харедим вели себя так, как будто у Стены приземлилась рота иракских десантников. Поднялся дикий крик. Харедим трясли металлическую перегородку, отделяющую женское отделение от мужского и требовали чтобы женщины замолчали. Один поделился с окружающими следующей глубокой мыслью: «Женщина, читающая Тору у Стены подобна свинье у Стены». Одна из ультраортодоксальных женщин не переставая кричала «Тора принадлжеит мужчинам». Другие попытались отобрать у наших женщин свиток Торы и переправить его на другую сторону перегородки. Кто-то из черношляпников побежал за подкреплениями – студентами ближайшей йешивы. Женщинам ничего не осталось как закончить богослужение и в спешном порядке покинуть Стену.

Делегатки феминисткой конференции разъехались по своим странам, но израильтянки продолжили традицию групповой женской молитвы у Стены Плача. Каждый рош-ходеш там собиралось от 35 до 200 женщин собиралось у Стены. Они молились со всей серьёзностью и верностью галахе и тем не менее подвергались угрозам и насилию со стороны харедим. В них швыряли металлическими стульями и несколько женщин было серьёзно ранены. Женщины-харедим вместо того, чтобы молиться самим, толкались и кидали в молящихся женщин комьями грязи. Женщины-охранники не принимали никаких мер, а только велели молящейся группе «прекратить шуметь». Когда арабы бросают камни в евреев, на подмогу вызывают армию и полицию. Но когда евреи швыряются стульями в своих сестёр, власти не вмешиваются.

Иегуда Гец, раввин, который отвечает за порядок у Стены Плача признал, что групповая женская молитва не противоречит галахе (даже менструирующая женщина имеет право притрагиваться к свитку Торы). Тем не менее он осудил практику групповой женской молитвы вслух как «отступничество противоречащее традиции». Здесь я не могу не вспомнить горькие правдивые слова южноафриканской женщины-священницы Бернадетт Мосала «Когда угнетены мужчины, это трагедия. Когда угнетены женщины, это традиция» .Чего только не вытворяли с женщинами у Стены Плача во имя традиции – кусались, плевались, проклинали, волочили за волосы по земле и ещё много в том же духе.

Рабби Гец распорядился что женщины не могут читать Тору, молиться группой и вслух и носить талит во вверенной ему синагоге под открытом небом – у Стены Плача. Если женщины хотят молиться группой и вслух, они должны делать это на площади в сотне метров от Стены.«Им также нужна Стена Плача как мне нужен крест» -- заявил рабби Гец журналистам. Яснее не скажешь. Ясно, что рабби Гецу крест не нужен потому что он не христианин. А женщинам Стена не нужна потому что они не настоящие евреи, так надо понимать? Когда-то нацисты обозвали наш народ недочеловеками, унтерменшен. Половина еврейского народа до сих пор пребывает на положении унтерюден, недоевреев. Сколько мы ещё будет это терпеть?