Наоми Шемер – израильский композитор, автор популярных песен.

Наоми Шемер (в девичестве Наоми Сапир) родилась в 1930-ом году в кибуце Кинерет. Её родители, Меир и Ривка Сапир порознь приехали из Вильнюса в 1920-ых годах и познакомились в кибуце. Они были социалистами и из принципа не соблюдали религиозные традиции, но атмосфера дома была очень еврейской. У Наоми был один брат и одна сестра. После войны её отец занимался тем, что вывозил оставшихся в живых евреев из Европы и переправлял в Палестину  в рамках организации «Бриха», что означает «побег».

Вся семья была очень музыкальна. Меир обладал хорошим голосом, а Ривка играла на флейте и на губной гармошке. Наоми было шесть лет, когда мать списалась с американскими друзьями и приобрела для киббуца пианино. С тех пор, аккомпанировать всеобщему пению в киббуцной столовой стало обязанностью Наоми. «Мне показали только ноты и всё. Остальное я импровизировала» -- вспоминала она потом.

Когда Наоми подросла, она стала ездить брать уроки музыки в Хайфу. Потом закончила Иерусалимскую Музыкальную Акакдемию и вернулась в кибуц преподавать музыку детям и писать песни.

Совместное пение является неотъемлемой частью израильской жизни. Наоми искренне считала, что любую песню – русскую, американскую, йеменскую – можно при желании превратить в еврейскую. Её наиболее известная песня – «Йерушалаим Шель Захав» – Золотой Иерусалим, написанная в 1967-ом году. Дело было так. В начале 1967-ого года Израильское радио поручило Наоми написать песню об Иерусалиме для исполнения в концерте посвящённом Дню Незавсимости. Наоми испугалась – уж очень много прекрасных стихов и музыки написано об Иерусалиме. Наступил Пурим, а Наоми так ничего и не придумала. В отчаянии она позвонила на радио и попросила избавить её от такой чести. Директор Гиль Алдена сказал: хорошо, не пиши об Иерусалиме, но хотя бы одну песню на этот концерт ты должна написать. На этом Алдена повесил трубку и сказал своему коллеге: вот теперь она как миленькая напишет про Иерусалим. И оказался прав.

Наоми вспомнила историю Рабби Акивы и его жены Рахели. Они были так бедны, что Рахель была вынуждена остричь и продать свои волосы.  Но для Рабби Акивы не было женщины красивей Рахели и он обещал, что подарит ей «золотой Иерусалим» -- кулон в виде Иерусалима. Спустя много лет Рабби Акива исполнил своё обещание.

Песня Наоми была исполнена на концерте. Это был шумный триумф, так как не было израильтянина, который не тосковал бы по Старому Городу и Западной Стене. Когда израильские войска через три недели после концерта освободили Иерусалим, песня стала шлягером, так как олицетворяла радость целой нации.

Во время Войны Судного Дня музыка олицетворяла совсем другие чувства. Наоми пыталась переложить на еврейские слова песню Beatles “Let It Be”. Она пыталась вложить в свою музыку тревогу и горечь от потерь израильских войск, застигнутых врасплох сирийцами и египтянами, но ничего не получалось. Вскоре её муж вернулся с войны и сказал: «Даже не думай использовать чужую музыку. Это еврейская война, изволь сочинить еврейскую музыку», что Наоми и сделала.

Другая песня Наоми, «Аль-ха-Дваш вэ-аль-ха-Окец» (Мёд и Горечь) связана с болезненным моментом в истории Израиля. Наоми написала эту песню, пытаясь утешить сестру, которая овдовела. В песне были такие слова «Не выкорчевывай то, что ты когда-то посадила».  Через полтора года Израиль заключил мир с Египтом и был вынужден эвакуировать поселение Ямит на Синайском полуострове. Поселенцы Ямита долго сопротивлялись. Активисты их движения звонили и благодарили Наоми за песню, которая выражала их чувства.

Наоми была замужем два раза и имеет дочку от первого брака и сына от второго.  

По книге Элинор Слейтер и Роберта Слейтер Great Jewish Women