Бэла Абзуг – американский политик

Бэла Абзуг (в девичестве Бэла Савицки) родилась в 1920 году в Нью-Йорке в семье иммигрантов из России. Её отец Эмануэль Савицки, убеждённый пацифист, бежал из России когда разразилась русско-японская война. Он открыл в Бронксе мясную лавку под названием «Живи и другим дай жить». Вполедствии Бэла признавалась что отцовский пацифизм был не самым лучшим способом вести дела. Кончилось тем, что Эмануэль разорился и пошёл работать бухгалтером.

Вся семья очень любила музыку. В пятницу вечером, после зажигания субботних свечей, Эмануэль пел, старшая сестра Елена играла на пианино, а Бэла играла на скрипке. (Впоследствии, когда Бэлу избрали в Конгресс, её мать Эстер сказала журналистам «Я всегда знала, что Бэла пробьётся в жизни, потому что она всегда аккуратно делала уроки  и не отлынивала от занятий музыкой»).  Савицкие соблюдали кашрут и субботу и Бэла часто увязывалась за дедом, когда тот ходил в синагогу. Бэле было 13 лет, когда умер отец. Она целый год читала по нему кадиш в синагоге, не обращая внимания на протесты. Жить стало трудно, Америка переживала Великую Депрессию. Бэла целыми днями бегала по урокам, помогала матери в магазине, где та работала, и ещё успевала собирать деньги для пожертвований на Палестину в рамках молодёжной сионистской организации Хашомер Хацаир.  Во многих других семьях девушка при таком раскладе не сумела бы получить высшее образование, но в семье Савицких альтернативные варианты даже не рассматривались. В 1938-ом году Бэла поступила в колледж. Она отлично училась и несколько раз избиралась президентом своего класса, который насчитывал около 4000 девушек.

В 1942 году Бэла закончила колледж и пошла работать на военное производство. Примерно в это время она поняла, что сумеет наиболее эффективно помогать беднякам и угнетённым, став адвоктом. Она отправила документы на юридический факультет Гарвардского университета и получила отказ – женщин туда не брали.  Бэлу приняли в Колумбийский университет, где в классе из 85 студентов было девять женщин (такое большой по тем временам процент объяснлся тем, что многие мужчины были на фронте).

В Колумбийском университете повторилось то же самое что в колледже – отличные отметки, пост редактора пристижного юридического журнала. Дошло до того, что когда Бэла на втором курсе вышла замуж, декан просил её не бросать учёбу. Бэла и её муж бизнесмен Мартин Абзуг прожили вместе сорок лет и родили двух дочерей. Мартин так любил Бэлу, что не только не возражал против её политической деятельности, но и активно помогал ей.

Став юристом, Бэла специализровалась на защите гражданских прав. Среди её клиентов были жильцы, которым грозило выселение, а также интеллигенты, которых выгнали с работы за мифические связи с коммунистической партией. Первым громким делом был процесс негра Вилли Мак-Ги в штате Миссиссиппи. Его осудили за изнасилование белой женщины и пригворили к смертной казни. Улик было мало, признание из Мак-Ги на допросе просто выбили. Бэла поехала в Миссиссиппи просить власти штата отложить смертную казнь. Местные газеты клеймили её на чём свет стоит, её не пустили ни в одну гостиницу и беременная Бэла была вынуждена ночевать на вокзале. Дело было проиграно, Мак-Ги казнили и Бэла сказала себе, что пока живёт, не отступится от борьбы против расового угнетения.

Втечении последующих нескольких лет, Бэла занималась всё той же юридической практикой и активно участвовала в фемнистском движении и движении против войны во Вьетнаме (давая интервью журналистам, Эстер Савицки выдала следующий перл: «Я одного не понимаю – Бэлочка уже столько лет возражает против войны во Вьетнаме, а она всё продолжается».) И 1970-ом году жители Манхэттена избрали Бэлу в Конгресс США. В Конгрессе она составляла законы напрвленные на то, чтобы повысить очтётность различных агенств американского правитальства перед избирателями. Став конгрессменом, Бэла не только не стеснялась своего еврейства, но и руководствовалась в своей работе чувством ахават исраэль, солидарности в еврейским народом. Она составляла и проталкивала законы, которые помогали советским евреям получать политическое убежище в США и предоставляли Израилю деньги на расселение новых иммигрантов. Она была первым американским политиком, который вслух, на заседании Конгресса, заговорил об угнетении советских евреев. В 1976-ом году Конгресс принял Резолюцию Абзуг, которая призвала СССР соблюдать законы свободы иммиграции и напрямую увязала применение экономических санкций с этим соблюдением.

В течении всего времени своей службы в Конгрессе Бэла неизменно поддерживала экономическую и военную помощь Израилю и была инициатором многих актов такой помощи. Это не понравилось многим её союзникам по пацифистскому движению, но Бэла не отступилась. В феминистских кругах ей часто приходилось отстаивать еврейские интересы. Так на женской конференции в Мексико-Сити проходящий под эгидой ООН, делегатки большинства стран третьего мира приняли резолюцию «Сионизм=Расизм». Некоторые феминистки, рождённые еврейками, но потерявшие всякую связь со своим народом проглотили это как ни в чём не бывало. Бэла же уговорила американскую делегацию, где кстати было больше неевреек, чем евреек, подписать протест, который она сама составила. Дело не ограничилось письменным протестом. Когда в очередной раз кто-то из делегаток назвал сионизм расизмом, Бэла встала и сказала: «Давайте я вам скажу что такое сионизм. Сионизм это национально-освободительное движение народа, который без конца преследуют».

После службы в Конгрессе Бэла вернулась к юридической практике и общественной деятельности. В 1995-ом году она ездила в Пекин на Всемирную женскую конференцию и китайскому правительству не поздоровилось от её острого языка. В связи с этим бывший президент Джордж Буш заметил: «Мне даже жалко китайцев, Бэлу Абзуг нельзя заставить замолчать».

Бэла Абзуг умерла в 1997-ом году в Нью-Йорке от осложнений после операции на сердце.

 По книге Элинор Слейтер и Роберта Слейтер Great Jewish Women